Да. Безопасность. Ленгли задохнулся и, повернувшись, вышел.
Он почувствовал опустошённость.
Чантхаваар появился через час. Его лицо было совершенно непроницаемо, когда он осматривал обломки.
— Они удрали, все хорошо, — сказал он. — Им это дело не удалось, тут им не повезло.
— Кто они, как ты думаешь? — спросил Ленгли тупо.
— Не знаю, возможно, центавриане, возможно, Сообщество. Это будет, конечно, выяснено. — Чантхаваар стряхнул пепел с сигареты. — В любом случае, это хороший знак. Когда агент идёт на крайности, он обычно в безнадёжном положении.
— Послушай, — Ленгли схватил его за руку. — Ты должен найти их. Ты должен вернуть эту девушку назад. Ты понимаешь?
Чантхаваар молча жевал свою сигарету, кожа на его высоких скулах натянулась. Глаза задумчиво смотрели на американца.
— Так она для тебя уже так много значит? — спросила он.
— Нет… Ладно… это все в рамках приличий. Ты ведь не можешь позволить увезти её неизвестно куда, тем более, что она ничего не знает.
— Она только рабыня, — пожал плечами Чантхаваар. — Её явно схватили от безнадёжности предприятия, когда они удирали от наших гвардейцев. Все это чепуха. Я сделаю тебе её дубликат, если это действительно так важно.
— Нет!!!
— Пусть так. Это твоё дело. Но если ты попытаешься торговать информацией из-за неё…
— Я не собираюсь, — сказал Ленгли. Ложь уже стала его механическим рефлексом. — Мне нечем торговать. Пока ещё нечем, во всяком случае.
— Я сделаю все, что смогу, — сказал Чантхаваар. Он на мгновение коснулся плеча Ленгли, но сделал это на удивление дружелюбно. — А сейчас давай в свою постель. Я предписываю тебе двенадцать часов сна.
Ленгли молча повиновался. Может быть, это поможет ему укрыться от чувства собственной беспомощности. Он падал в бездну без снов, без памяти.
Когда он проснулся, то обнаружил, что за время, пока он спал, было сделано многое. Не осталось никаких следов ночной борьбы, как будто бы ничего не случилось. Лучи солнца, уже клонящегося к закату, блестели на бортах кораблей, патрулирующих над его окнами. Число охранников удвоилось. Запертая амбарного размера дверь, — нет, после всего, что случилось, отсюда не украсть даже молекулы воздуха.
Его мозг вгрызался в проблему, как умирающая от голода собака в старую кость, с которой уже давно содрано все съедобное.
Марин… Из-за того, что она стала здесь ближе всех ему, она исчезла. Из-за того, что она была похожа на него, она познала страх, мучения и плен.
Может быть, из-за того, что она похожа на Пегги? Или из-за неё самой? Какой смысл был в происшедшем? Все несчастья происходят из-за него, и так всегда. Он хотел вызвать Бранноха, вызвать Валти, швырнуть в их лица обвинения, но что от этого изменится?! Они оба будут все отрицать. Ему стало ясно, что бессмысленно искать с ними встречи. Несколько раз он пытался связаться с Чантхаваар, и получал невыносимо вежливые ответы от секретаря по деловым вопросам. Он много курил, расхаживая по комнате, садился в кресло, снова вставал. он прошёл сквозь все муки ожидания и раскаяния. И ничто ему не помогло.
Пришла ночь, и он погрузил себя наркотиками в долгий сон. Наркотик — тоже способ решать вопросы — лёгкая, ясная и быстрая смерть. Он думал об этом, выйдя на балкон, что есть и другой способ прекратить этот хаос. Отлично спроектированный робот смоет шваброй его остатки, и его вселенная прекратит существование.
После обеда пришёл ответ. Он вскочил, услышав вызов, споткнулся, упал на пол, но дотянулся до выключателя.
Чантхаваар улыбался с необычной теплотой.
— У меня для вас хорошие новости, капитан, — сказал он. — Мы нашли девушку.
Он не сразу понял, о чём идёт речь. Усталость так глубоко проникла в его ум, что услышанное долго барахталось на самом дне сознания. Он уставился на Чантхаваара, приоткрыв рот, прислушиваясь к его словам.
— …Она сидела на воздушном мосту совершенно растерянная, когда её нашли. Послеанастезийная реакция, но она уже пришла в себя. Глубокого психозондирования явно не было, возможна только поверхностная наркотизация. Проверить это нетрудно. Она была без сознания все это время и ничего не помнит. Я сейчас отправлю её к тебе, — Чантхаваар исчез с экрана.
Понимание происшедшего медленно просачивалось сквозь барьеры эмоционального отупления.
Ленгли стоял на коленях, ему хотелось кричать или молиться, или и то, и другое вместе, но он не мог. Затем он начал смеяться. Истерика прекратилась перед её приходом. И он сделал то, что было единственно возможным — обнял её. Она прижалась к нему, потрясённая его реакцией.
Потом они сидели вместе на ложе, держа друг друга за руки. Она рассказывала ему все, что могла.
— Меня схватили, втащили на корабль, кто-то навёл на меня какое-то оружие. И потом для меня ничего не стало. Придя в себя, я увидела, что сижу на переходе. Меня, должно быть, отвезли и оставили там. У меня кружилась голова, Затем появился полицейский и отвёл меня к Министру Чантхаваару. Тот меня расспрашивал, затем был медицинский осмотр, там сказали, что ничего страшного не произошло. И потом он меня отправил к тебе.
— Я ничего не могу понять во всём этом, — сказал Ленгли.
— Министр Чантхаваар сказал, что меня похитили случайно, что я представляла бы ценность, если бы… если бы они… похитили и тебя. Я была без сознания, поэтому не могу никого узнать. Он ещё задал несколько простых вопросов относительно анестезии, но затем перестал меня спрашивать, так как понял, что я ничем не могу ему помочь. — Она вздохнула и робко улыбнулась ему. — Я так рада, что они отпустили меня к тебе.
Он понял, что она имеет в виду не только себя.
Он проглотил приготовленный ему напиток и некоторое время сидел молча. Его сознание как-то странно прояснилось, но всё ещё был отпечаток ночного кошмара.
Так вот что все это значит. Это было то, что олицетворяли собой Сол и Центавр, бездушная игра сил, в которой нет границ подлости. Чёрствая машина цивилизации, которая давно должна была пойти на свалку, но действует, разъеденная коррупцией под своей броней. Шумное кровавое варварство, такое же застывшее и бесплодное, бахвалящееся своим мужеством. Несколько амбициозных мерзавцев — и миллиарды невинных людей превращаются в радиоактивный газ. Стоит лишь одной из сторон на мгновение почувствовать своё преимущество, как другая тут же будет уничтожена одним безжалостным ударом, и её планеты превратятся в прах. Это было то, что он понял.
Он ещё мало знал о Сообществе, но он явно не было сборищем абстрактных альтруистов. Но всё же оно казалось нейтральным, не бредящем об империи. Кроме того, они лучше знали Галактику, и, следовательно, могли подобрать ему какой-нибудь молодой мир, где он смог бы стать человеком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
